Эта страшная и неприятная история так поразила, что честно – даже опускаются руки. Я, вот такая, немного немолодая уже и достаточная опытная женщина, когда-то решившая, что моя задача – защищать детство, не смогла защитить двух беззащитных детей. Одной – 17 лет, сирота, другой – 4 дня… а вот с ее статусом посложнее. Конечно, юридически нельзя быть сиротой в 4 дня. Сложность со статусом не в этом. У 4-дневной Кати мама – 17-летняя сирота. Это и диагноз, и почти приговор. Вообще, я не хотела писать про эту историю, пока Кристина и Катя не переедут к нам. Пока они не станут учиться быть матерью и дочкой под присмотром любящих людей, без вмешательства умудренных жизненным опытом чужих равнодушных взрослых. Кристине и Кате и так будет нелегко и не сладко. Но видя, как душат ростки материнства те, от кого они вправе ожидать защиты – не могу молчать. Мы с Кристиной ехали из больницы, поруганные, удрученные и опустошенные и она сказала: «Вот, другие девочки отказываются от своих детей и их считают плохими. А я просто хочу быть с ребенком – и оказалась еще хуже? Почему?» И что мы ей ответим – вот вместе, все защитники детства - из разных учреждений, чиновники и НГО-шники? Что не мы виноваты, что сиротам не хватает социального жилья? Что через несколько месяцев откроется Центр матери и ребенка и она может беременеть снова – теперь ей будет куда обратиться? Или правду – что на каждую такую маленькую незащищенную маму есть хотя бы одна бездетная семья, мечтающая о здоровом малыше -самом крошечном, настолько маленьком, насколько может позволить закон или чей-то цинизм? Расскажу теперь всю историю. С Кристиной я познакомилась в феврале, уже на 8-м месяце ее беременности. Предложила ей помощь до и после родов, если ей негде жить. Я – чужой человек, и конечно, Кристина не бросилась в мои объятия. Но через какое-то время в слезах перезвонила: «Мне сказали, что не разрешат забрать ребенка из роддома, когда рожу, потому что мне 17 лет и жить негде». И с тех пор мы созванивались регулярно. Кристину поддерживали в ее училище – ходили в райисполком, добивались предоставления жилья, мы ходатайствовали, что заберем девочку из роддома с малышом после родов, подготовили Кристине место. Она звонила и рассказывала, что купила и манеж, и коляску, и одеяло, и детские вещи, и памперсы… В понедельник 14 марта у Кристины отошли воды и она приехала в роддом, в тот же день родила девочку Катю. 15 марта я приехала в Ясиноватую, договорились с завучем ПТУ о свободном посещении для Кристины, проведала ее в роддоме, но врачи выйти пообщаться не смогли – в роддоме была какая-то проверка. А в четверг Кристину выписали из роддома …. без ребенка, а Катю перевезли в Донецкую областную больницу в отделение неонатологии. Кристина бросилась за ребенком в Донецк, но ее в отделение не пустили и к ребеночку даже не разрешили зайти, не показали детку, не дали покормить. Кристина вернулась в Ясиноватую и на такси привезла своего мастера. Но им и вдвоем дали от ворот поворот, ребенка не показали, покормить не дали, унижали (до пятницы я могла бы в это и не поверить), сказали – приезжай в понедельник, если все будет хорошо, покажем ребенка. Кристина плакала, умоляла, уговаривала – пообещали только вызвать милицию. Это произошло в четверг, Кате шли четвертые сутки от роду. Мамочка вернулась в Ясиноватую, оформила на ребенка свидетельство о рождении, сдала документы на пособие, а в это время завуч ПТУ связалась с нами, не зная, как помочь молодой маме. Мы были в ужасе. Кристину позвали в Донецк, мы были уверены, что добьемся ее допуска к ребенку – девочка после родов, грудь болит, но как болит сердце! – ведь ребенка не видит, никто ничего толком не объясняет! Поехали с ней вместе в больницу. Скажу честно – пережила одни из худших часов в жизни. Сказать только, например, что нам в лицо с Кристиной говорили, что мы хотим за углом продать этого ребеночка. При нас звонили в Ясиноватую и кричали: «Зачем вы нас так подставили, мама здесь, она, оказывается, хочет этого ребенка, и с ней бешеные опекуны. Забирайте ребенка прямо сегодня, и сами там решайте все вопросы, он здоров для этого отделения!». Покормить ребенка – не дали. Показали маме дочку только после наших с Кристиной совместных слез и звонков в больницу из областной службы по делам детей и Фонда Развитие Украины. Единственное, чего мы добились этим демаршем – что Катю в субботу утром возвращают в детскую больницу в Ясиноватую, и там маму положат вместе с дочерью. Сейчас обе девочки вместе в отдельной палате в больнице. Катя неохотно взяла грудь после Донецка, Кристине тяжело справляться в условиях больницы, пока обе пребывают там, можно, конечно и вовсе молока лишиться. А что такое грудное кормление для такой мамочки – это и экономически важно, и узами скрепит с ребенком необычайными. Девочки в больнице, а мы пытаемся решить вопрос об их выписке. И мы много за это время узнали о Кристине от мудрых взрослых, тех, кому виднее. И купила они мало для ребенка. И стипендия у нее – половина зарплаты врачей, а она прибедняется. И жилье у нее есть закрепленное - домик в селе (в той халупе просто живет куча народу – алкашей, от которых ее когда-то забрали, там же и пьют, и грязь неимоверная), так что и жильем не обделена, а сама в Центр для мамы и ребенка захотела, ишь какая! На мои слова: она же не курит и не пьет – в ответ: зато гуляет! На мои: мы ее научим быть и мамой, и хозяйкой – в ответ: она вообще-то и готовить умеет, и специальность ей в ПТУ нравится, но мамой Кристина – нет, не будет никогда. Дорогие взрослые! Остановитесь в решении чужих судеб так разбрасываться словами. Кристина - уже МАМА. Единственная для своего ребенка. Вы можете не сомневаться, что найдете лучшую хозяйку, лучшую учащуюся, лучшую жену, лучшую мать, чем она. Но ЭТО НЕ ДАЕТ ВАМ ПРАВА ЛИШАТЬ ЕЕ МАТЕРИНСТВА. На секунду представьте себе, что все описанное случилось с ВАШЕЙ РОДНОЙ дочерью. Как бы Вы себя вели? Сколько в таком случае увидели бы нарушений? Кристине еще в роддоме предлагали подписать заявление на помещение ребенка в детский дом. Она отказалась. Я не могу доказать, что ребенка Кристины пытались лишить мамы по какой-то схеме. То, что я видела и слышала, позволяет предположить такие намерения. На фотографии к статье – трое деток. У них такие же бедолашные мамочки – с диагнозом несовершеннолетняя мама-сирота. Это те мамочки, которые, как Кристина, нашли нас. Они теперь живут со своими детками. А где детки тех несовершеннолетних мамочек-сирот, которые не нашли помощи? Возможно, их любят в новой семье. Возможно, к моменту получения статуса они приобрели столько диагнозов, что их уже не хотят усыновлять. А что стало с самими мамами, кто скажет??? Да, девочкам надо знать, что на их детей – очередь. Да, мы живем в страшное время, когда есть мамы, которые бросают своих детей. Но дети – не товар! Мы не можем забирать детей у незащищенных и неадаптированных и отдавать богатым и успешным! Столько взрослых мудрых людей – помогите маленьким мамам реализоваться как мамы, поддержите их, а не добивайте!
